Кровавый ноябрь 1974-го: «Следствие закончено, забудьте»?

Память

«Деловой» заканчивает журналистское расследование, посвященное событиям ноября 1974 года, когда вооруженный пограничник устроил в центре города кровавую бойню.

Татьяна Козакевич: «Я чудом спаслась…»

За время работы над журналистским расследованием трагедии ноября 1974 года нами были опрошены десятки свидетелей тех событий. Кого-то мы находили сами, кто-то откликался, прочитав наши предыдущие публикации. Татьяна Козакевич — дочь получившего ранение 3 ноября 1974 года Михаила Григорьевича Фильчакова.

— Так случилось, что именно в этот день мой брат Владимир вернулся из армии, — рассказывает Татьяна Козакевич. — Как водится, накрыли стол, отметили возвращение брата. Около шести часов вечера он со своей девушкой пошел в кино, а мы остались дома. Жили мы тогда на ул.Дюмина, 16. Около восьми часов папа вышел на улицу. Буквально через несколько минут возвращается и говорит: «Я уже получил свое». И держится за ногу. Так получилось, что когда он выходил из двора на улицу, только вышел за калитку, пограничник его увидел и выстрелил. Попал в ногу выше коленки. Пуля прошла насквозь. Я в тот год училась в десятом классе, была членом сандружины. Перевязала ногу, чтобы остановить кровотечение. Папа, помню, опять рвался на улицу. Говорил, что кто-то там стреляет… А я пошла в свою комнату, окна которой выходили как раз на улицу. Залезла на окно и увидела, что по дороге с города в сторону рыбзавода идут двое. Один стрелял с автомата, а второй шел следом. Видно было, как пули отскакивали от дороги. Меня со стрелявшим разделяло метров десять. Когда он увидел меня в окне, сразу направил автомат в мою сторону. Выстрелил. Хорошо, что на пути пули оказалось дерево. Там пуля и застряла. Буквально на прошлой неделе была на том месте, до сих пор отметка от пули сохранилась.

Татьяна Козачевич уверена, что реакция у стрелявшего пограничника была стремительной. Как только он видел цель, он сразу стрелял. Ее отец не успел открыть калитку, как тут же был ранен.

— Точно знаю, что с ул.Ульяновых этот пограничник проходил через наш двор, — продолжает Татьяна. — Соседка в нашем доме жила Васильевна в первой квартире. Он увидел свет в квартире и выстрелил наугад по окнам. Попал прямо в икону, которая на стене висела. Васильевна тогда даже значения не придала этому. Думала, крепление сорвалось. Только на следующее утро увидела сквозное отверстие от пули в оконном стекле.

Отца Татьяны отвезли в больницу на «Волге». По ее словам, какой-то мужчина ходил по улице, спрашивал, кто ранен. Михаил Фильчаков пробыл в больнице около десяти дней.

— Приближались праздники 7 ноября, — продолжает рассказ Татьяна, — по нашим дворам ходили представители городской власти, спрашивали, в чем есть нужда. Мы жили средне по тем временам, но нам все же привезли уголь, тогда было печное отопление. И 200 рублей материальной помощи. А когда папа уже вышел на пенсию, то был приравнен к участникам боевых действий, как раз из-за этого случая.

Эпилог или продолжение?

Начиная четыре месяца назад журналистское расследование обстоятельств трагедии, произошедшей в Бердянске в ноябре 1974 года, мы и представить не могли, судьбы скольких людей изменил тот воскресный вечер. Шаг за шагом мы пытались восстановить полную картину расстрела, вспомнить поименно всех убитых и пострадавших, назвать имена героев, благодаря которым скорбный список жертв обезумевшего вооруженного пограничника не пополнился новыми фамилиями.

Более 35 лет прошло со дня той трагедии. Мы благодарны всем свидетелям, которые откликнулись и рассказали все, что помнят. Одни помнили этот день, как будто он был вчера. Иные путались в воспоминаниях. Иные боролись за честь мундира. Мы выслушивали всех. У каждого была своя правда. Что в этой правде было ложью, пусть останется на их совести…

Настоящая правда состоит в том, что 3 ноября 1974 года Бердянск пережил шок. Шок, которого никто не ожидал и не предвидел. Ни обычные жители города, ни милиционеры, ни пограничники, ни КГБисты, ни городские власти. Никто.
Запомнилось одно высказывание на форуме «БД» по следам наших публикаций.

«Я хоть в эти дни в Бердянске не был, но помню, что было потом. С каким настроением люди жили. Как какой-то железный клин в грудную клетку всем повбивали».

На сегодняшний день нами установлены следующие фамилии жертв, которые были либо убиты 3 ноября, либо скончались в больнице позже:

— милиционер Александр Матвеев;
— акушерка роддома Мария Устинская;
— рабочий кроватной фабрики Михаил Устинский;
— медсестра «Скорой помощи» Нина Боровик;
— зам. начальника порта Николай Сухарев;
— рабочий горэлектросети Петр Перечепа;
— художник рыбзавода Сергей Кайдалов;
— Александр Осадчий;
— жительница Конотопа (имя и фамилия не известны);
— Евгений Забелин.

Были ранены Екатерина Сметанина, Михаил Фильчаков, Владимир Линник и еще несколько человек, фамилии которых нам так и не удалось установить. Спустя несколько месяцев после тех событий умерли мать Михаила Устинского и жена Владимира Линника. Можно ли их не считать жертвами убийцы?

Память человеческая несовершенна. Как оказалось, еще более несовершенны и наши архивы. Мы уже писали о том, что документальных свидетельств трагических событий 3 ноября 1974 года нам не удалось найти ни горотделе СБУ, ни в горотделе милиции, ни в городском архиве, ни городской больнице, ни в бюро судмедэкспертизы, ни в «скорой», ни в музее истории города. За давностью лет, все документы уничтожены. Возможно, в архивах бывшего советского КГБ или военного трибунала хранятся материалы заочного трибунала над убийцей-пограничником, признанного невменяемым (фамилия которого, то ли Сагайда, то ли Чагайда). Но где их искать, в России или в Украине, в ФСБ или СБУ, в каком именно архиве, какого города, есть ли к ним открытый доступ, неизвестно — нужны деньги на телефонные переговоры, поездки.

Сегодня уже не так важны мотивы, которые подвигли сержанта-пограничника, которому до дембеля оставалось всего-ничего, на дикое преступление. Узнать его настоящую фамилию и дальнейшую судьбу. Не так важно установить подробный маршрут его передвижений и количество выпущенных пуль. Важно — другое...

История, наверное, любого города мира, богата не только успехами и достижениями. Есть события, которые вспоминать не хочется, но все же помнить надо. Помнить тех людей, благодаря героизму которых, чьи-то жизни удалось сохранить. 3 ноября 1974 года кузнец завода подъемно-транспортного оборудования Николай Рябченко совершил подвиг. Рискуя жизнью, он один бросился навстречу бандиту, смог его обезоружить и задержать.

В новейшей истории города звание «Почетного гражданина Бердянска» депутатами горсовета было присвоено многим достойным. Кандидатуры еще многих бердянцев политические партии, общественные организации называли в качестве номинантов. По нашему глубокому убеждению, именно Николай Рябченко в числе первых заслуживает быть «Почетным гражданином Бердянска». Это подтвердило и голосование на сайте «Делового» где за это высказалось более 300 человек — 85% участвовавших в опросе.

Также, по нашему убеждению, необходимо установить памятный знак с указанием фамилий безвинных жертв в районе улиц Дюмина, Ля-Сейновской и Ульяновых, где были застрелены и ранены мирные граждане. Этот знак может стать местом, куда потомки погибших смогут приносить цветы в день их гибели, данью нашей памяти и напоминанием о подвиге.

Городские власти пока никак не отреагировали на эти наши обращения. Кажется, мешает политика. Горожане еще помнят историю с неудавшимся определением кандидатов на звание почетного гражданина города прошлой осенью. К тому же поддержать нашу инициативу — значит социальную значимость нашей работы. А депутаты Мирошниченко, Марченко, Микитенко из фракции Партии регионов неоднократно пытались внушить коллегам, что никакой такой значимости нет. Видимо, гораздо проще голословно утверждать, что газета только зарабатывает деньги, ее никто не читает и прочую чепуху из-за которой хороший человек пострадает. О том, как эти потуги выглядят с точки зрения нормальной человеческой морали и памяти невинных жертв вряд ли кто-то из нынешней власти задумывается. Возможно, памятник графу Воронцову, просто подписавшему бумагу о создании порта, для них гораздо более важен, чем памятный знак жертвам трагедии? Или они считаю, что к памятнику графу будут нести цветы, ставить стопку с хлебом в день его смерти? Бог им судья… ■