Милиционер Дмитрий Зиненко: «Всех детей, даже правонарушителей, нельзя мерить одной меркой…»

Беседка

Каждая встреча с подопечными предвещает для начальника криминальной милиции по делам детей Дмитрия Зиненко очередной «подвиг» со знаком минус. На его расследование Дмитрий подчас тратит по 16 часов в день. Лучшая награда для него — спустя время столкнуться с бывшим «трудным ребенком» и с юмором вспомнить о пройденном «черном» эпизоде жизни.

— Дмитрий Владимирович, милицейский мундир — это осознанный выбор?
— Даже не знаю, среди родственников служивые были только по военной части. Лично я до армии точно не планировал стать милиционером. Еще на срочной появилась тяга к службе, но период сокращения в армии не оставлял иллюзий. После демобилизации остался жить в Запорожье, где столкнувшись с работой правоохранителей, решил посвятить себя этому делу, которому служу уже восемь лет.

— В чем суть Вашей работы?
— В основном работаем «на земле», хотя много и бумажной волокиты. Направление работы — раскрытие преступлений, совершенных в отношении детей, самими детьми и профилактика как правонарушений, так и детского алкоголизма и наркомании. В курортный сезон актуальной является проблема бесконтрольности детей: многие из них остаются без присмотра и занимаются вовсе не тем, чем бы хотелось работающим родителям. Кто-то, выпив пива или вина, пойдет на дискотеку и задержится до утра, другие уже покуривают травку или пробуют более тяжелые наркотики.

— Какова бердянская специфика?
— Летом на территории Бердянска работает 16 оздоровительных лагерей, где ежемесячно отдыхают до 1 500-2 000 детей по социальной программе. Отряды трех детских центров полностью сформированы из так называемых «неблагополучных» детей, где среди прочих большой процент ранее судимых из интернатов Днепропетровской и Запорожской областей. В одном из лагерей в минувшем году даже был один «ударный» отряд из уже отбывших наказание, где вожатые просто не выдерживали нагрузку. Выезжая туда на дискотеку для профилактики, бывало, чего там только не насмотримся. Стараемся заходить «черным» ходом — иначе все разбегаются и закрываются по комнатам. В минувшем сезоне только в самом лагере совершено девять преступлений — кражи и грабежи. На 90% «авторами» являются мальчишки, хотя на минувших выходных одна девушка выпила и пошла избивать свою подругу, с которой чего-то не поделила. Прибывшей на шум администрации тоже досталось, в итоге в два часа ночи усмирять хулиганку прибыл наряд милиции. Недавно после пятилетнего перерыва опять было появились любители клея, когда в одно профтехучилище взяли детей из третьего запорожского интерната. В Запорожье никто их брать не хотел, потому искали, куда поступить в Бердянске. Я заранее предупредил всех директоров, что с этими запорожцами могут быть проблемы. Однако в одном училище из-за недобора рискнули попробовать. В итоге, опять, хоть и не надолго, появился клей, как явление: на сегодня из десяти человек на свободе остался лишь один.

— Что движет детьми при выборе запретной модели поведения?
— Той романтики воровской жизни, на которую прежде многие велись, сейчас нет — только малолетки иногда подражают на своем примитивном уровне. Материальные проблемы как мотив для совершения правонарушения присутствуют у молодежи из неблагополучных семей, но, в основном, у детей причины другие. На вопрос, что тебя толкнуло так поступить, дети даже из вполне состоятельных семей отвечают: хотел обратить на себя внимание, хотел попробовать или казаться круче в глазах сверстников и представителей противоположного пола.

— Какие сигналы в поведении ребенка должны насторожить родителей?
— Сигналом тревоги для родителей должна стать ситуация, когда ребенка подолгу нет, иногда даже не приходит ночевать или бывает поздно. Непонятные звонки, люди, которые намного старше, приходят и о чем-то шепчутся, на вопрос родителей ребенок отмалчивается. Бывает, что у несовершеннолетнего появляются свободные деньги и дорогие вещи, гораздо чаще исчезают домашние ценности и сбережения. На преступлениях особо не разбогатеешь, и, попадая под плохое влияние, дети не столько приносят домой, сколько выносят. Так, пару лет назад мы задержали группу ПТУшников из пяти человек, которые зимними ночами выходили на большую дорогу и жестоко грабили прохожих — сбивали с ног и забивали, пока жертва не теряла сознание. О чувстве безнаказанности грабителей говорит тот факт, что объектами разбоя становились не женщины и старики, а мужчины. После шести-семи эпизодов банду нашли, сразу приехали родители и начали нанимать адвокатов. Беседуя с задержанными, пытался для себя выяснить доход каждого от ночных похождений, и логики в их действиях не обнаружил. Как правило, улов был небогат, и «сплавить» телефон без документов удавалось за 300-350 грн., которые делились на пятерых: в итоге с одного дела каждый имел около 70 грн., а за нанятого адвоката родители разбойников заплатили порядка двух-трех тысяч гривен.

— У Вас есть собственная методика в работе с подопечными?
— Всех детей, даже правонарушителей, нельзя мерить одной меркой — каждый индивидуален и требует персонального подхода. Однажды ко мне обратились родители девочки, которая перестала их слушаться и начала пропадать из дому. Спустя три дня после проведенной с ней 40-минутной беседы родители появились вновь и стали меня горячо благодарить. Прошли годы, но, по словам папы и мамы, 40 минут у меня в кабинете круто поменяли жизнь подростка, навсегда отбив охоту к рискованным экспериментам. А есть такие, у кого и в «активе» всего-то админправонарушение, но не достучишься — никакие нравоучения не помогают. Зато вместо слов они «берутся за ум» после первого визита в суд. Из моего кабинета виден бердянский ИВС, иногда достаточно оказывалось продемонстрировать «вид из окна» на «колючку», чтобы в сознании ребенка что-то сдвинулось. Наиболее тяжелые и запущенные случаи — когда дети из неблагополучных семей, где немалую роль играет генетика. У одного такого мальчика главный авторитет — отец, убивший 16 человек и отбывающий пожизненное заключение. Сколько не пытался его разговорить — и в лагере, и во время учебы в профтехучилище — ответ один: хочу, как отец, сидеть в тюрьме. В июле его мечта осуществилась — порядка девяти доказанных преступлений. За те восемь лет, что я в форме, некоторых — как взрослых, так и детей, довелось привлекать по второму-третьему разу. И замечу, что система наказания и исправления хоть не идеально, но все же работает. На поселке АКЗ есть мальчик, который года три назад наделал там много бед. Ему изоляция явно пошла на пользу: из пяти лет отсидел половину и освободился условно-досрочно.

— Существует профессиональная деформация, детей любите?
— Несмотря на специфику работы, детей люблю, всех правонарушителей, с кем сталкивался, помню. Когда пойманный воришка замыкается на почве того, что «я украл — и все узнают», говорю: я вас, воров, тоже люблю, хоть ваша работа воровать, а моя — вас ловить. Еще на первых годах работы заметил, что у детей преступления более жестоки по сравнению со взрослыми: у тех есть соразмерность содеянного и прослеживается логика. Два года назад возле рынка на Пионерской взрослый и трое несовершеннолетних «под пивом» веселья ради забили насмерть одного и покалечили другого местного пьяницу. Жертвой мающихся от безделья подвыпивших подростков стал и Саша-баянист: убийцы позарились на два рубля мелочью. В уличном туалете одной из школ ребенка опускали головой в фекалии, вчетвером держа за ноги: друзья хулиганов снимали шутку на телефоны. Часто зло творится просто за компанию, чтобы не быть «белой вороной».
Просчитать логику человека, который еще не сформирован психофизиологически, часто просто невозможно. Объяснять, а тем более раскрывать нелогичные преступления только за счет интуиции я привык спустя четыре года работы. ■

Досье "Делового"

Дмитрий Владимирович Зиненко родился в 1982 году в г.Белая Церковь Киевской области, в 11-м классе переехал в Бердянск. После службы в армии начал службу в Жовтневом райотделе г.Запорожья, одновременно учась на юридическом факультете Запорожского национального университета. В 2004 году перевелся в Бердянск в отдел дознания, спустя два года стал начальником криминальной милиции по делам детей.