Фотограф Юрий Фисаченко: «Все смотрят, а фотограф — видит»

Беседка

В эру современных технологий иметь «цифровую мыльницу» может практически каждый. Однако, по мнению руководителя Бердянского фотографического общества Юрия Фисаченко, настоящие поклонники фотографии должны хоть однажды увидеть таинство превращения фотобумаги во фрагмент чьей-то жизни. О своем пути в фотографию, жанровых предпочтениях и неправильных бердянских памятниках мастер рассказал «Деловому».

— Юрий Михайлович, Вы помните свой первый снимок?
— Фотографией я увлекся еще со школы — по примеру старшего брата, который занимался в фотокружке. Он старше меня на шесть лет и до сих пор является авторитетом. Первый снимок помню очень хорошо, и это был 100%ный плагиат. Брат снял меня, когда я делал уроки при свете настольной лампы. У него был «Киев-10» — в 1967 году это была очень крутая камера. Снимок удался и побывал на кружковской выставке, у меня там был умный вид. Повторить подобный я смог только путем проб и ошибок спустя два месяца, перетаскав домой всех одноклассников — в классе было 11 пацанов — позировать в том же ракурсе. Снимки не получались — были нерезкие, а первую пленку вообще зарядил наоборот — эмульсией наружу. Грешил на аппарат, а, поскольку все делалось втайне от брата, — было страшно, тем более «перегадил» восемь катушек пленки. Ненавязчиво, путем консультаций, выманивал у него и записывал всю необходимую информацию. Друзья уже отказывались позировать и крутили пальцем у виска, да и заниматься глупостями им было некогда — нужно было идти в сад по яблоки. Выручила соседская девчонка, и с ней меня ждал успех. Однако брат снимок раскритиковал. Еще год я выуживал сведения, как доводить снимок в момент проявки, перечитал тьму книг по фотографии, в итоге смог сделать совершенный кадр.

— Увлечение не стало помехой школьным занятиям?
— Наоборот — в некоторых даже помогло: увлекшись фотографией, изучил химию до таких нюансов, которых не знали некоторые преподаватели. Конечно, кое-что из кабинета брал для своих нужд, зато вся школа была увешана сделанными мной фотографиями. В 1970 году мне купили мой первый аппарат — «Смена-2» тогда стоила восемь рублей и делала замечательные снимки. У меня были двое сверстников-единомышленников, и периодически между нами возникали серьезные разногласия на почве теории фотодела. Случались непонятные явления, объяснить которые не могу до сих пор: снял человека, а на снимке только туфли — их хозяин словно испарился. Или на парном портрете проявился ребенок — а мама исчезла. И таких случаев было множество.

— Когда занятие фотографией переросло в профессию?
— С 1981 года фотография стала для меня средством к существованию: снимал на свадьбах, утренниках, выпускных. Чтобы сделать хорошую фотографию, нужно очень много денег, особенно это ощутимо в рекламе. Как вид заработка, профессиональная фотография в нашем городе не котируется. Зарабатывали деньги в основном на пляже, сейчас фотографирую на документы. Моим излюбленным жанром по сей день остается портрет, особенно нравится работать с детьми: они непосредственны, не отягощены отрицательным жизненным опытом и с ними легко работать. Все люди разные, и выражение лица и глаз каждого меняется ежедневно. Как минимум раз в месяц приходят настоящие ценители портрета, готовые щедро вознаградить за понравившийся снимок. Еще люблю снимать спорт — тут обязательно важно понимать суть происходящего. Делаю портфолио для моделей, но в последние годы их очень мало. Первый опыт был в 1994 году, и затем мой снимок напечатали на обложке московского еженедельника «Собеседник». Никогда не буду снимать, если не могу найти с объектом психологический контакт, независимо от его платежеспособности, а делать «халтуру» я не хочу. Это мой жизненный принцип — никогда никого не обманывай; всегда говори правду, ибо это самое легкое, и завтра не придется вспоминать, кому и что сказал.

— Сколько всего фотоаппаратов прошло через Ваши руки?
— Самых массовых аппаратов — «Киев-19» — через мои руки прошло 11 штук, «Зенитов» — до десятка. Свой старый «Ракурс» 1912 года выпуска отдал бердянскому коллекционеру Виктору Кокареву. Мы решили: пусть бердянские фотораритеты будут в одних руках.

Еще десять лет назад большинство коллег работало по старинке — с пленки, «цвет» могли печатать всего 11 человек, а первая печатная машина появилась в 1994 году. К началу века пленка уже безнадежно отстала. В городе именно у меня появилась первая полупрофессиональная камера Nikon D70, было это в 2000 году. Камера стоила 1200 долларов — боялся ее на улицу выносить. Сегодня мой походный арсенал — одна цифровая камера, два объектива и вспышка. Штатив беру, если точно уверен, что понадобится. Пленочными камерами не пользуюсь: во-первых, на Украине нет качественной пленки, а во-вторых, смущает машинная проявка — это надо иметь «железное» сердце, чтобы сунуть свою пленку со снятой свадьбой в машину, которая может выключиться или «зажевать» пленку.

— То есть в эпоху цифровых технологий по «пленке» не тоскуете?
— Хотя весь мой опыт и знания по химии и обработке фото сейчас никому не нужны, считаю, что настоящий фотограф должен хотя бы один раз в жизни проявить руками и напечатать фотографии — ведь это божественный процесс. Когда у вас на глазах на листке бумаги появляется изображение — это сродни рождению ребенка. «Цифра» «убила» волшебство, но даже сегодня 50% любителей фотографии хотели бы увидеть процесс. Если бы не отсутствие условий — я бы с удовольствием снимал на черно-белую пленку.

— У фотографов бывает профессиональная деформация? Умеете «выключаться»?
— Жена долго не могла привыкнуть к тому, что при просмотре телефильма я постоянно комментирую: правильно ли выставлен свет, правильно ли позируют герои, вместо того чтобы вникать в содержание картины. Идеального профессионального фотографа не существует: лучшие в состоянии выполнить практически любую поставленную задачу, и заказчики с удовольствием платят деньги. Однако невозможно иметь столько техники, физических сил и средств.
Иногда самой совершенной техники недостаточно — выручает только опыт. Например, многие знаменитые бердянские достопримечательности устанавливали явно не фотографы: «Рыбачок», «Бычок» и «Жаба» на набережной стоят не так, как следует. Солнце всегда мешает, и на фоне моря, как обычно позируют туристы, сделать хороший снимок сложно, даже умелому фотографу приходится «попыхтеть». Замечу, что у каждого состоявшегося фотографа свой почерк, и я всегда скажу, кто автор снимка, если прежде видел его работы.

— У бердянских фотографов существуют суеверия и профессиональный сленг?
— «Стрелки» — это те коллеги, которые не снимают, а подкарауливают отдыхающих на набережной с обезьянами в обнимку: выползают только с потеплением и меняют снимки на денежные купюры. В отношении примет — некоторые обязательно перед свадьбой выпьют сто грамм — чтобы потом не хотелось; один перед съемкой одевал старые башмаки. У меня подобных «фишек» нет. Главное, чтобы заказчик сообщил о съемке хотя бы за сутки — в «пожарном» режиме я задачи не решу. Я всегда знаю, куда я иду и по какому сценарию будут развиваться события — иначе можно просто не успеть подготовиться, и снимки не покажут суть происходящего. Когда на «Мисс Бердянск» в позапрошлом году на сцену неожиданно выехали рокеры и подняли дым, снимать уже было бессмысленно. Не люблю снимать заседания: подобные мероприятия очень скучные. Узнав сценарий проведения и выбрав точки съемки, чтобы не «грузиться», просто затыкаю ватой уши.

— Какова цель создания фотографического общества?
— Виной тому широкое распространение цифровых технологий. В городе я одним из первых купил цифровую камеру и освоил программное обеспечение и приемы обработки снимков. У остальных коллег и любителей фотографии возникало много вопросов, потому решили создать общество единомышленников для обмена опытом.

— Ваш совет начинающим фотографам: с чего начать?
— Скажу, что просто копировать мастеров бессмысленно. Фотографическое мастерство, как и бизнес сейчас, зависит от умения найти незанятую нишу, а таких мало. Лично я нашел — снимаю портреты. Верный признак профессионализма — фотограф никого не стесняется, располагается и передвигается там, где ему нужно быть, невзирая на лица. Хороший фотограф делает несколько кадров одного сюжета. Премудрости техники, экспозиция и прочие профессиональные «понты» — это как таблица умножения или азбука — достаточно раз хорошо выучить. Самый главный критерий: все смотрят, а фотограф — видит, и это качество тренируется всю жизнь. Извержение Везувия снимали 1 100 фотографов, и лишь один получил 11 000 у.е. за снимок с вертолета «в упор», потратив на это 20 000 у.е, зато приобрел имя. В 2000 году на мировой выставке World Press Photo первую премию получил черно-белый нерезкий снимок: репортер на бегу навскидку сделал фото падения самолета. То есть, более всего ценится уникальная «картинка»: фотография — это история жизни общества, и преимущество у физически подготовленных фотографов, которые «рыскают» по миру в поисках эксклюзива. Вообще собственная камера и несколько удачных снимков в активе серьезно повышают самооценку. Убежден: если человек купил камеру, снимает и показывает фото, независимо от их качества, — он уже заслуживает уважения и обществу полезен. ■

Досье «Делового»

Юрий Фисаченко родился в 1954 году в Кировограде, закончил строительный техникум, затем Днепропетровский строительный институт, одновременно работая в Бердянском торговом порту и преподавая в кинофотостудии на станции юных техников. В 1981 году полностью посвятил себя фотографии. По приглашению друзей-фотографов неоднократно работал в Москве в рекламных проектах. После организации Бердянского фотографического общества в 2001 году по сей день является его руководителем. В молодости участвовал в ралли, в свои 55 лет играет в футбол и интересуется автоспортом. Женат, имеет двух сыновей.